Он спасал людей от чумы, открывал новые болезни и при этом сам был заложником системы. Три ареста, лагеря, категорический отказ делать биологическое оружие — и прорывные открытия, изменившие медицину. История Льва Зильбера куда шире обычной научной хроники. Это личная драма человека, который умудрился выстоять и заложить основы нашего понимания вирусной природы рака.

Январь 1931 года, село Булутан в Нагорном Карабахе. Кладбище, глухая ночь. Факелы мечутся на ветру, лопаты скребут по мерзлой земле — вскрывают могилы. В первом гробу — свежий труп со вскрытой брюшной полостью, без сердца и печени. То же самое во втором, третьем, четвертом…

— Поверье такое, — мрачно бросает кто-то из местных. — Если в семье один за другим умирают, значит, первый еще не до конца ушел и тянет остальных. Надо отрезать голову, сердце и печень, чтобы родственники съели по кусочку.

Лев Зильбер, главный микробиолог Азербайджана, молча смотрит на эти ужасы. Он в дороге уже двое суток, почти без сна. Его подняли по тревоге, дали пару часов на сборы и отправили сюда, потому что опыт подавления эпидемий у него уже был — за пару лет до этого он справился со вспышкой тифа. Но что убило этих людей?

Черная королева

Все началось с подростка. Поймал зайца, приготовил, съел. Через несколько дней слёг в бреду и умер. Следом ушли его родные, знахарка, пытавшаяся помочь, а потом начал заражаться и умирать медперсонал больницы. Симптомы вроде бы похожи на воспаление легких, но картина странная. Местный врач успел сообщить наверх, и группу Зильбера срочно бросили в очаг.

Утром он сам осматривает больных и понимает: это легочная чума. Лаборатория лишь подтверждает худшие опасения.

Тут же объявляются сотрудники НКВД. У них своя версия — мол, чистой воды диверсия, враги народа постарались. Зильбер возражает: если бы это были диверсанты, они бы использовали готовую культуру, а не заставляли людей раскапывать могилы. Чекисты недовольны, но слово «чума» запрещают даже произносить в отчетах. Договариваются на кодовое: «руда». В районе объявлена руда, вводится жесткий карантин.

Спустя годы Зильбер назовет свои мемуары об этой истории «Операция «Руда». Села изолировали во временных палатках, людей, одежду и дома тотально дезинфицировали. Чума отступила. Вместо сотен тысяч привычных жертв «черная королева» забрала всего 35 жизней.

Первый арест

За спасение целого региона Льва Александровича представили к ордену Красного Знамени… и тут же арестовали. Официально — за попытку устроить диверсию и заразить чумой советский Азербайджан.

К счастью, Зильбер был старшим из шестерых детей в удивительно талантливой и дружной семье. Его брат Давид стал известным гигиенистом, Александр писал музыку под псевдонимом Ручьев, Мирьям была замужем за директором Народного дома им. Пушкина, а Лея — за филологом Юрием Тыняновым. Еще один младший брат, Вениамин, прославился как писатель Вениамин Каверин, автор «Двух капитанов».

Первая жена Зильбера, Зинаида Ермольева, тоже была выдающимся микробиологом — именно она позже создаст советский пенициллин и станет прототипом героини каверинской «Открытой книги». Брак их распался незадолго до карабахской истории, но Зинаида любила его всю жизнь. Вместе с Кавериным они подняли на уши всех, кого могли, дошли до Максима Горького — и через четыре месяца Зильбера выпустили.

Но передышка длилась всего семь лет.

Клещевой энцефалит и второй арест

На этот раз Зильбер возглавил научную экспедицию на Дальний Восток. Командующий армией маршал Блюхер забил тревогу: бойцы мрут пачками от непонятной заразы. Температура, судороги, бред, паралич и смерть. Местные врачи ставили диагноз «токсический грипп», но сами в нем сомневались.

Зильбер набрал команду молодежи до тридцати — тех, кто еще не был зашорен академическими догмами. В 1937 году ученые выехали в тайгу: северный отряд в Хабаровский край, южный — в Приморье.

Быстро выяснилось две вещи. Во-первых, пик заболеваемости приходится строго на весну и начало лета. Во-вторых, именно в это время активизируются лесные клещи. Сложив факты, ученые доказали: переносчики — они.

Прямо в тайге развернули лабораторию и выделили 29 штаммов вируса. Команда впервые в истории описала эту болезнь. Значение открытия стало понятно позже, когда энцефалит пошел дальше на запад и север. А один из тех штаммов — «Софьин» — лег в основу вакцины, которая до сих пор спасает миллионы жизней.

Более того, экспедиция попутно доказала существование зоонозных инфекций, когда вирус от животных мутирует и начинает бить по людям. Позже это объяснит и ВИЧ, и птичий грипп, и даже ковид.

Как государство отблагодарило ученого? Наград и Сталинских премий не случилось. Едва Зильбер вернулся в Москву, его снова арестовали — теперь уже за то, что он якобы распространял японский энцефалит и планировал отравить московский водопровод.

Допросы шли сутками. Без сна, воды и еды. Его избивали так жестоко, что годы спустя на рентгене были видны десятки сросшихся ребер, а почки были буквально отбиты. Психологический прессинг, холод.

И снова помогла семья: брат Вениамин, бывшая жена Зинаида, зять Юрий Тынянов, пробившийся на прием к Берии. Мясорубка неожиданно дала сбой, и Зильбера выпустили во второй раз.

Правда, всего на год.

Третий арест и лагерная химия

Новый срок он отбывал на Печоре. В лагерях люди гибли сотнями от холода, голода и пеллагры — коварной болезни, где всё начинается с дерматита и деменции, а заканчивается смертью. Причина банальна: авитаминоз из-за лагерной баланды и нехватки солнца.

Зильбер не растерялся. Прямо там, на месте, он наладил выпуск дрожжевого препарата из ягеля — оленьего мха. Это средство спасло жизни сотням заключенных. Правда, патент на изобретение оформили не на него, а на НКВД.

Тем временем шла война. Его вторая жена Валерия с маленькими сыновьями оказалась в Германии, в трудовом лагере. Знал ли об этом Лев Александрович в своей печорской глуши — неизвестно.

Позже он вспоминал, как его упорно «уговаривали» заняться созданием биологического оружия. Аргументы были простые: согласишься — забудешь про лагерь, вернешься в закрытую, но вполне комфортную лабораторию.

Он отказался.

Тем не менее, его перевели в «шарашку» — научно-исследовательскую тюрьму, где ученые работали под конвоем. Тема была неожиданной — рак. Видимо, кто-то наверху всерьез рассчитывал, что Зильбер и опухоли начнет лечить ягелем с морошкой. Заключенные ловили для его опытов крыс и мышей, а ученый платил им за это махоркой.

Именно там, за колючей проволокой, Зильбер пришел к главному выводу своей жизни: раком нельзя заразиться в привычном смысле, но толчком к опухолевому процессу вполне может стать вирус.

Последний бой

Вытащить его в третий раз было невероятно сложно. За Зильбера вступилась вся научная элита: главный хирург армии Николай Бурденко, вице-президент АН СССР Леон Орбели, микробиолог Николай Гамалея. Коллеги подписали коллективное письмо Сталину, и в 1944 году ученого освободили. Он сразу же опубликовал свою теорию вирусной природы рака, нашел чудом уцелевшую семью, а вскоре стал академиком и возглавил Институт вирусологии и иммунологии опухолей.

Последние двадцать лет жизни он отдал борьбе с раком. Его идеи легли в основу открытий, которые совершили уже другие ученые: например, немец Харальд цур Хаузен доказал связь вируса папилломы человека с раком шейки матки, что привело к созданию спасительных вакцин. Благодаря его теории позже нашли вирусы гепатита B и C, тесно связанные с раком печени.

Зильбер стал мировой звездой науки. Он выступал на конгрессах ВОЗ, ездил по симпозиумам в Европе, создал антибиотик эритрин, написал первый советский учебник по вирусологии и выпустил больше трехсот научных статей. Рядом с ним работали его сыновья — молекулярные биологи Лев и Федор.

Он работал буквально до последнего вздоха. Лев Александрович умер 10 ноября 1966 года прямо за своим рабочим столом в институте, отдав науке и людям всё, что у него было.

- сразу в цитатник  [x]
- редактировать  

Понравилось? Поделись с друзьями: